Творчество

Макаров Сергей Юрьевич

Факультет: ЭТФ, МЭ-14

https://vk.com/id151650437


Человек года

Дата публикации на сайте: 26.10.2015


Автобус

Понедельник.

Легкий ветерок прошелся по парку, всполошил несколько деревьев и сорвал много листьев. Позвал за собой. Каждый листик недолго мог следовать за ветром и вскоре падал на землю, как недостойный великого путешествия в своей жизни. Вот и последний листик не устоял и потихоньку, из стороны в сторону, опустился на холодную, мокрую землю.

По дороге уверенно ехал желтый автобус с надписью на боку «Дети», забиравший ребят из дальних районов в школу. Утро было спокойным. Одна остановка, вторая и третья: дети быстро и весело забегали в автобус, садились по местам, болтали обо всем кроме уроков. Это было обычное утро. Собрав всех детей, водитель направил свой корабль к школе. Ребята сильно шумели, не было слышно радио со старыми добрыми песнями. Автобус подъезжал к школе, но… водитель не стал останавливаться, нажал педаль газа и поехал дальше. Дети удивились, но молчали. Проехав несколько кварталов, автобус остановился на окраине города. Водитель сказал: «Школа». Дети с опаской вышли на незнакомую улицу. Захлопнулись двери, и желтый автобус уехал вдаль. Все рассыпались по улице: кто-то начал играть и веселиться, а кто-то пошел искать дорогу в школу или домой. Их встретила холодная улица, сентябрь, незнакомые люди и прохладный ветер.

Вторник.

Новое прохладно утро было безветренным. По городу ехал серо-коричневый автобус без номера и только с одним направлением. На каждой остановке заходили мужчины и женщины, не замечая нового водителя. Все ехали на работу. На автобусе вместо номера автобуса была надпись: «ООО *****» . У всех были серьезные лица, и лишь только две женщины болтали в конце автобуса про своих детей. Работая изо дня в день, люди уже были настроены на трудовые будни… Автобус свернул в сторону завода и, подъезжая к нему, резко развернулся, чуть не опрокинувшись со всеми пассажирами. Водитель нажал педаль газа и помчался, будто забыл что-то катастрофически важное. Все люди всполошились, и один мужчина подошел к водителю и спросил у него: « Что случилось? И куда мы едем?». Водитель молчал. Вскоре автобус заехал обратно в город, проехал по главной улице, свернул у кофейни, в которой готовили самый вкусный кофе в городе, и наконец, остановился у городского роддома. Пассажиры были удивлены, а водитель, взяв ключи и сказав одно слово: «Конечная», ушел вперед по улице, не оборачиваясь. Все вышли из автобуса, несколько взбешенных мужчин вызвали такси и уехали на работу, а другие пытались разобраться в ситуации: кто-то звонил начальникам, кто-то пытался найти ключи от автобуса. И в это время из роддома вышла супружеская пара с недавно родившейся двойней. Они были счастливы. Рабочие умилились этому чуду. Автобус был декорацией на улице.

Среда.

Из дрожащих рук пенсионера выпало письмо от младшего сына. Бумажку быстро подняла работница дома престарелых и сказала дедушке, что нужно собираться. К зданию подъехал микроавтобус. Он был белого цвета, как новенький, с карточкой за лобовым стеклом: «Заказной». Неспешно на улицу вышли бабушки и дедушки. Медленно садились на сиденья. Когда все сели и пересчитались, автобус спокойно тронулся к больнице, в которой пассажирам должны были провести обследование. Пустынная дорога, неторопливый белый микроавтобус и серое небо, вталкивающее в тебя всё осеннее увядание. Ты хочешь тихо и мирно жить, но тебя выдергивают из состояния равновесия, аргументируя это тем, что всего лишь хотят помочь. Дорога кажется еще длинней раза в три, когда все молчат и нет музыки. Вот, наконец, больница, и как обычно, автобус аккуратно проезжает мимо и едет дальше. Один квартал, другой квартал, и мы выехали за город. Еще несколько километров ехали, но пенсионеры всё молчали, хотя в каждом из них еще горела неповторимая жизнь. И вот, наконец, заветный поворот и беленький потихоньку остановился, все вышли из автобуса, а кто-то даже схватился за сердце. Водитель быстро развернулся и уехал. Пожилые люди оглянулись и увидели перед собой кладбище и старенького сторожа. Несколько бабушек село на лавочку, они плакали. Серое небо давило на людей.

Четверг.

Пятница.

Солнце еще раз мягко пригрело асфальт на дороге. Большой автобус уверенно подъехал к школе, где ждали ребята, собравшиеся ехать на экскурсию в другой город. Дети осторожно вышли из школы, попрощались с родителями и по одному зашли в автобус. Он гордо стоял около школы, его красные полосы на черном кузове смотрелись круто. Все сумки были уложены в багажное отделение. Дети расселись по комфортабельным креслам и уставились в телевизор, который висел посередине прохода. Автобус мягко и в то же время быстро тронулся в дальний путь. Прошло несколько минут, и ребята уже выехали из города: впереди только бесконечная дорога и бесконечное небо…

Закончился фильм. Дети еще немного побаловались и уснули, хотя несколько ребят с интересом читали свои книжки. В автобусе было тихо, фоном ненавязчиво играло радио. Прошли час, два, три. Наступило утро. Дети с нетерпением ждали экскурсию. Знакомое чувство, когда становится скучно смотреть в окно, но ты все равно продолжаешь смотреть, потому что заняться нечем, а надо ждать и ждать. Автобус подъезжал к городу, и вдруг водитель резко повернул руль, помчавшись в другую сторону. Дети всполошились, немного испугались. На более равнинной местности водитель свернул и поехал по какой-то глинистой дороге. Она вела глубоко в лес. Автобус опять съехал с дороги и остановился между деревьями. Дети были напуганы, и им было страшно спросить, почему они не туда приехали. Отворились двери, заглох двигатель, послышалось чириканье птиц. Резко захлопнулась водительская дверь, и послышался треск веток. Водитель ушел обратно по дороге. Дети вышли на улицу и увидели сказочную красоту леса. Никто не проводил экскурсию. Все наслаждались…

Последние лучи солнца отчаянно прорывались сквозь окна на пол, стену и стул. Лица человека, сидящего на стуле, не было видно. Он немного потянулся и сказал: «Тяжелая неделька выдалась. Пора ложиться спать». – Одним движением упал со стула, будто замертво, и крепко уснул. Последние лучи умчались вдаль. Свет горел только на первом этаже этой психбольницы. Уже показалась луна.

Два ребёнка

Его пробрала дрожь. Бетонный пол. Кровать на пружинах с давно не менянным бельем. Стул, стоящий посередине комнаты спинкой к двери. Высокое окно, из которого можно что-то увидеть, лишь встав на носочки. Геннадий проснулся на полу, весь каменный узор отразился на его лице. Голова жутко болела, слышались какие-то непонятные звуки. И среди всей суматохи звуков он услышал два детских голоса. Голоса слышались с улицы. Он медленно встал, подошел к окну, немного не доверяя своим ногам. Вцепился в решетку на окне, встал на носочки и увидел почти пустую улицу. Внезапно, два ребенка выбежали из дома, вытянули руки, будто держа пистолеты. Слышалось только: «Пиу-пиу-пиу», «Я тебя подстрелил! Ты уже давно умер!», - «Нет, я в тебя гранату еще около дома кинул!», «Та-та-та», «бах-тр-рр-р». Дети побежали в сторону леса. На лице Геннадия появилась улыбка от вида милейших детей. В это время один запрыгнул на другого и что-то кричал, подкосились ноги и оба упали. Отползли друг от друга за деревья. Слепили боеприпасы из снега. И снова пошла битва. Снежком в дерево, в землю, в ногу и, наконец, в голову. По лицу покатились слезы и упали на подоконник. Маленькое перемирие. Маленький комочек, еще один и покатились по снегу. Потом один ком оказался на другом. Из веток нарисовалось лицо, волосы и руки. Вот и третий человек вырос за несколько минут на снегу. Из окна ближайшего дома высунулась женщина лет сорока пяти с платочком на голове. И крикнула во все горло: «Ребята, идёмте кушать! Суп стынет». На лице вылезла зависть. Дети побежали домой усталые и голодные. Геннадий отпустил решетку и опять лег на полу, только на бок. Больница была далеко в лесу, и ближайшие населенные пункты находились в нескольких километрах. Он лежал на полу и никак не мог уснуть. Комната была обита мягким материалом без окон и мебели.

Разговор с врачом

Мягкие стены так и тянули в сон, да и свет был теплым. Хотелось спать. Спать вечно. Ни о чем не думать. Атрофироваться. Тот момент, когда ты вроде думаешь о чём-то, но в то же время будто бродишь в тумане своих мыслей, и связь с миром теряется. Ты ничего не понимаешь и в то же время все прекрасно осознаешь. Вдруг отворилась стена. Хотя это была дверь, замаскированная под стену. Зашел санитар и заурядный врач, с бородкой, в белом халате и старых потрепанных очках, которым уже явно было много лет. Санитар посадил Геннадия, точнее подпер к стене, после вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Врач сел рядом с мужчиной, поднял взгляд в потолок и спокойно заговорил:

- Здравствуйте, Геннадий. Как у вас дела? Как самочувствие? Давненько я к вам не заглядывал, – переводя взгляд с потолка на пол и обратно. Он был одним из тех врачей, которые на самом деле старались понять жертву, побывать в её шкуре. Пережить то же самое и после попытаться вытащить человека из его болота. Он был наравне с ним. Поэтому некоторые коллеги пускали про него слухи. Геннадий отвечал:

- Здравствуйте, Вячеслав Сергеевич. Самочувствие с каждым днем все лучше, но я никак не могу перестать думать о ней. – Он сжал руки в замок, и они судорожно задрожали. Помолчав, добавил: – Еще меня посещают мысли о моей работе. Иногда все снится, как я в старые времена преподаю. Не могу никак оставить свое прошлое, ведь я уже другой, а все еще живу тем временем.

- Расскажите мне... Мысли, сны и переживания. Хочу узнать, как все изменилось с нашей последней встречи.

Врач прекрасно знал историю Геннадия. Он был здоровым и здравомыслящим мужчиной двадцати восьми лет. Работал в университете преподавателем истории, даже одним из лучших на кафедре, по словам коллег. Нравился студентам и преподавал интересно и доступно. Иногда был сильно вспыльчивым, и в потоке гнева не мог себя контролировать, хотя довести до такого состояния его мало кто мог. Был женат на прекрасной Анастасии, которой было 26 лет. В браке у них было все хорошо, и через несколько месяцев должен был появиться ребенок. В один из тяжелых будничных дней он вернулся домой, уставший от ленивых студентов и угрюмых людей в общественном транспорте. Жена кричит из комнаты: «Дорогой, сходи в магазин!» Несмотря на усталость, он идет в магазин, возвращается. Начинает копиться злость. Жена опять кричит из комнаты и просит, чтобы муж сам разогрел ужин. Она зашла на кухню и забрала тарелку у мужа: «я забыла сказать тебе, что нужно еще купить сырный соус, а то без него вкус совсем не тот». Начался спор из-за ничего. В итоге Геннадий пошел в магазин, но перед этим сильно выругался, выпустил всю злость. Хлопнул дверью. У Анастасии из-за стресса закололо в животе, она согнулась и свалилась на пол. Слезы растеклись по всему лицу, но никак не уменьшили боль. В это время Геннадий шел в магазин, голова стала котлом для эмоций, мыслей. Вернувшись, домой он услышал жалобный голос жены, просящий таблетку и воду. В ответ прозвучало: «да хватит уже! Дай хоть разуться мне. Голодный как собака тут бегаю». Боль усилилась, нервы были на пределе. Разувшись, он прошел на кухню, где обнаружил жену, лежащую на полу. Страх и паника. Геннадий быстро подбежал к жене, взял ее на руки и молил о прощении. Но в тот вечер она отвернулась. Из-за стрессов и какой-то ошибки врача при родах ребенок родился слабым и через день умер. Анастасия ушла в уныние. Грусть заполнила ее сердце. Она не слышала мужа. Ребенок будто забрал с собой ее желание жить. Началась реабилитация у психолога, и вроде бы все началось налаживаться. Но некомпетентность психолога добила Анастасию. Она опустила руки и спрыгнула с крыши больницы. Счастье растворилось в соляной кислоте боли. Он начал винить себя во всем. Первые ненормальные сны. И с каждым днем становилось все хуже. Ушел с работы. Сам позвонил в психбольницу и ждал спасения. Он во всем винил только себя и свой характер, но был трусом, чтобы спрыгнуть с крыши. Теперь он здесь, в мягкой комнате, где ничто не случится, где за ним присмотрят, где он сможет в одиночестве дальше винить себя во всех проблемах на свете. Здесь он больше не сможет никому причинить боль. Он как принцесса в башне, которая не ждет принца.

- Всё думаю о Насте, о ее глазах, улыбке и мягком характере. Вспоминаю, как мы наслаждались закатами и вместе встречали рассветы. С каждым днем она все прекрасней в моих воспоминаниях. Но в то же время где-то в углу комнаты кричит тот не выживший ребенок: «Я хочу жить!». Это так все перемешивается в голове. И недавно к этому прибавилось еще одно чувство… Старая жизнь преподавателя. Мое подсознание хочет кому-то донести истинную и правдивую историю. Открывать глаза широко, чтобы захотелось жить и наоборот напугать так, чтобы захотелось умереть в ту же минуту. Начинаю противоречить сам себе, извините, - взлетая и падая, его голос, разносился по комнате.

- Так, так, так. По-моему, у вас началось улучшение состояния. Желание вернуться к работе – признак того , что у вас постепенно заканчивается процесс самобичевания и скоро начнется новая стадия…

- Какая? Скажите мне. Мне нужно знать.

- А это все уже зависит от вас, дорогой Геннадий.

Наступила тишина. Врач пытался душевно соединиться с человеком, сидящим рядом. В комнате стало немного душно. В его голове тоже забурлили всевозможные мысли, и вдруг он потерялся. Вокруг туман. Ничего не видно. Слышны чьи-то голоса. Оторван от мира. И вдруг их взгляды сошлись в одной точке. Мысли, колеблющиеся в одной фазе.

- Ладно, на сегодня закончим, мне пора идти дальше.

- Подождите немного!– оборвал на полуслове. – Я для вас написал стих небольшой.

- Давайте, послушаю, мне очень приятно, - ответил врач.

Геннадий отрывисто и с болью прочитал стих:

Пронизывай насквозь себя

моими углями души,

почувствуй боль

и выброси их в море.

Захлопнулась дверь. Тишина. И снова туман.

Исцеление

Сквозь старое окно пробивались лучи света. На улице было облачно, небольшой ветерок развевал чистое постельное на заднем дворе. Слышалось пение птиц. Идеальное утро. Геннадий валялся на жестком полу. Тумана не было. В голове было чисто, как это утро, хотя он до сих пор помнил реакцию врача на его стишок. Встав, вздохнул, неспешно потянулся. Сделал маленькую зарядку. И обратно упал на мягкий пол. Неожиданно отворилась стена, и зашли два санитара с завтраком. Посадили Геннадия к стенке, поставили перед ним столик, на котором была чашка с овсянкой, пластиковый стакан с черным чаем, немного хлеба и груша, как поощрение за то, что сегодня он ест сам. Он вкушал каждую ложку каши, каждый глоток чая, наслаждаясь, будто это приготовила его мама… с любовью. Аккуратно положив ложку, Геннадий закрыл глаза и наслаждался послевкусием еды. Санитары ушли, забрав стол с посудой и хлопнув дверью. Закончилось приятное ощущение и снова подступило самобичевание. Комната начала давить на единственного человека, находящегося в ней. Вдруг сквозь стену пробился луч света, и в комнату вошел некто, по очертаниям напоминавший человека, но с явными признаками зверя. Нечто встало напротив Геннадия и начало говорить:

- Я вернулся домой, мой старый друг. Спустя годы я закончил свое путешествие по Земле.

- Я подумал, что ты уже не вернешься, - отвечал Геннадий.

- Увидев все на Земле, всю ее красоту и всю ее мерзость, я решил, что пора прекратить твои страдания, которые могут длиться бесконечно. Я дал тебе свободу, когда ты в ней нуждался. И во что же ты превратился? В бесхребетного червяка, который вылез из земли и умирает! Хватит уже превращаться в овощ! Все тебя простили. Теперь прости себя сам, - истошно вопил зверь.

- Хорошо, - помолчав, покорно сказал, – Я прощаю себя.

- Молодец. Теперь я могу вернуться к тебе. Снова стать частью тебя, друг. Пора все это прекратить.

- Но я так и не понял, кто ты… - вопрошал Геннадий.

- Я это твоя истинная сущность, твой внутренний зверь. В любом человеке живет зверь. Кто-то его усмиряет, кто-то держит в страхе, но ты жил со мной в дружбе. Ты кричал, и я помогал тебе, ты боялся, и я давал тебе своей отваги, ты спал, и я вместе с тобой. Я твой внутренний стержень, на который ты опирался всю свою жизнь. Я оставил тебя в тот день, когда умерла твоя жена. Ты меня выгнал. Ты стал мягким и начал винить во всем себя. Теперь с этим покончено.

- Теперь я все понял, - встав на колени и заливаясь слезами, он произнес: - Я прощаю себя.

Через два часа санитары обнаружили труп Геннадия, лежащий на полу в порванной рубахе. Его глаза были широко открыты.


Комментарии

Войдите для комментирования работы

Контакты конкурса
Ауд. 10, Клуб студентов (пристрой главного корпуса ПНИПУ)
+7 (342) 2-198-357, probapera@pstu.info
Copyright ©2019
Управление социальной и внеучебной работы ПНИПУ
+7 (342) 2-198-439